Терять

Терять больно. Но я отпускаю всё и никого не держу – пусть те, кто разрушает меня, уйдут. Я примерно подсчитал, срок годности дружбы со мной составляет не больше 10 лет. По истечении этого срока я становлюсь неудобным: мои размышления и советы раздражают, в моём почти безупречном поведении «друзья» видят сплошные подвохи, а дай им возможность, они бы и мою внешность искромсали, приводя в соответствие со своими пожеланиями.

С каждым потерянным другом я всё чётче вижу, когда наступает этот переломный момент. Сначала человек словно набирает в рот воды. Когда вы общаетесь, он начинает походить на ребёнка, заглядывающего в рот взрослому, в смеси с наблюдателем из ОБСЕ. Речь становится сдержанно-аккуратной, он не затрагивает никаких душевных тем, особенно своих. А каждое твоё слово будто пропускается через дешифратор, раскладывающий звуки на положительные и отрицательные.

Дальше до тебя начинают долетать первые нотки расставания: твой приоритет понижен, а из ниоткуда появляются «границы», которые ты должен соблюдать. В какой-то момент от непонимания ты не выдерживаешь и говоришь прямо в лицо:

– Друг, скажи, что не так?

А «не так» оказывается всё, что до этого нравилось долгие годы. Всё, за чем к тебе этот человек шёл. Твои «мудрые советы» превращаются в «как такое можно говорить», твой «гибкий ум» теперь называется «желанием учить» и «навязыванием своего мнения», а разговор в обычной интонации невообразимым образом оказывается менторским тоном. Всё, пройденное плечом к плечу, теперь больше ничего не значит.

И вот стоишь ты, в ступоре – ничего ведь в тебе не поменялось. Как говорил правду, как старался помочь другу, так и сейчас выкладываешься. А дело-то не в тебе. Дело-то в друге. Вот и у меня сегодня умер друг. То есть человек-то жив, но как друг он для меня умер.

Дорогие мои, цените тех, кто рядом, кто без задней мысли честен, открыт и всегда спешит вам на помощь, таких людей действительно мало.

Искренне ваш, Генер Аланин.

Рискнёте поделиться?
  •  
  •  
  •  
  • 1